**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Мир укладывался в квадраты выстиранных занавесок и школьный звонок для детей. Предательство она нашла не в помаде на воротнике, а в квитанции из ювелирного магазина. Серьги с жемчугом, которые он ей никогда не дарил. Тишина после этого открытия была гуще кухонного пара. Разговор состоял из одного вопроса, заданного взглядом, и одного ответа — потупленными глазами. Развод? Позор. Уйти? Некуда. Она осталась, выстроив внутри ледяную, безупречную крепость одиночества. Любовь похоронила молча, между стиркой и готовкой ужина.
**1980-е. Ирина.** Ее жизнь сверкала, как хрустальная люстра в ресторане «Арбат». Приемы, дефицитные туфли, важные знакомства мужа-директора. Измена была таким же атрибутом успеха, как иномарка. Узнала от «подруги» на корпоративе, будто обсуждая погоду. Не плакала. Купила самое дорогое платье, которое он не заметил, и устроила сцену в его кабинете при важном клиенте. Не для примирения — для тотального поражения. Развод стал громким скандалом, дележом хрусталя и связей. Она отвоевала себе свободу, горькую и блестящую, как коньяк в граненом стакане.
**Конец 2010-х. Марина.** Ее мир измерялся billable hours, карьерной лестницей и совместным ипотечным графиком. Измену обнаружила в синхронизированном календаре: «Массаж, 20:00» у него стоял в один день с ее командировкой. Проверила историю заказов такси. Подтвердилось. Не было ни истерики, ни сцены. Была холодная ночь за ноутбуком, составление предварительного списка по разделу активов и звонок своему партнеру по фирме: «Беру дело о нашем бракоразводном процессе. Конфликта интересов нет». Сердце разбивалось тихо, как отламывающаяся клавиша, но ее жизнь была проектом, а у каждого проекта есть план действий при срыве сроков.
