Сердце Джеймса Сандерленда сжалось от пустоты после её ухода. Каждый день был серым и беззвучным. Потом пришло это письмо — без обратного адреса, с дрожащими строчками, зовущими в Сайлент Хилл. В нём была лишь тень её почерка, но и этого хватило, чтобы сорваться с места.
Дорога вела в забытое всеми место. Он помнил город иным: тихим, засыпанным пеплом, но всё же — местом. Теперь же Сайлент Хилл дышал по-другому. Воздух стал густым, тяжёлым, будто пропитанным старым страхом. Улицы извивались незнакомыми тропами. Здания, знакомые до боли, исказились — стены плакали ржавчиной, а в переулках шептались тени.
Он шёл, надеясь увидеть её лицо в тумане. Вместо этого из мрака выползали формы — одни напоминали мучительные воспоминания, другие были чужды и безобразны. Шорох за спиной, скрип металла, детский плач, обрывающийся внезапно. Иногда ему казалось, что это галлюцинация, игра уставшего разума. Но царапины на дверях были реальны. Холод, пробирающий до костей, был реален.
Сомнения точили его изнутри. Что, если он сходит с ума? Что, если всё это — ловушка, а её здесь никогда и не было? Но он не мог остановиться. Каждый шаг вперёд, каждое преодоленное препятствие — всё ради неё. Он цеплялся за обрывки воспоминаний о её улыбке, о тепле её руки. Это давало силы пробираться сквозь кошмар, разгадывать намёки, оставленные в руинах.
Город испытывал его, подбрасывая ужасы из прошлого и порождая новых. Джеймс научился слушать тишину между звуками, отличать ложный шёпот стен от правды, спрятанной в глубине. Он шёл, потому что верил — где-то в этом аду она ждёт. И чтобы вытащить её, ему нужно было не просто выжить. Ему нужно было пройти через всё это, не потеряв себя.
